Джордан Питерсон в двадцать с лишним лет заметил: 95 процентов того, что он говорил, оказались не его словами. Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы вычистить речь. Большинство из нас живёт так же: говорим правдоподобное, а не то, во что верим, и платим за это доверием команды. Мы разобрали это в выпуске на нашем канале: смотреть разбор на YouTube. В лекции Джордан Питерсон, клинический психолог, разбирает Ноя и потоп из своего цикла по Книге Бытия, с переходом к Нагорной проповеди. Мы берём эту лекцию не ради богословия, а ради одной мысли: что такое слово, которое держит. К концу статьи у вас будет три вопроса к любому тексту, своему и машинному. И один вопрос оставим на конец: почему ковчег нельзя строить, когда дождь уже идёт.
Мы живём внутри мёртвой структуры
Питерсон начинает с простого факта. Всё, в чём мы живём, нам досталось от других, и большинство из них уже умерли. Это не только дороги и законы. Это сам язык: слова, обороты, взаимное понимание, которые мы не придумывали. Структура мертва, потому что её сделали умершие. И она испорчена по двум причинам: вещи распадаются сами, а люди плохо целятся.
Отсюда его замечание про молодых. У них всегда есть повод для цинизма, но принимать несовершенство на свой счёт это ошибка. Смысл жизни, говорит он, в том, чтобы заметить брешь в стене своего города и пойти её заделывать. Не весь город, а свою брешь.
Теперь про нейросеть, и это уже наш вывод. Модель буквально собрана из текстов миллионов людей, и немалая их часть уже умерла. Это унаследованная структура в чистом виде: язык без тела, которое его произносило, и без человека, который отвечает за сказанное. И она не чинит себя сама. Поэтому мысль Питерсона работает и здесь: не возмущаться инструментом, а заделывать брешь на своём участке. Для руководителя этот участок начинается с текста, который он подписывает своим именем.
95 процентов чужих слов
В двадцать с лишним лет Питерсон, по его словам, гордился своим умом. Тогда же он прочёл «Потерянный рай» Мильтона и увидел там Люцифера как интеллект, влюблённый в собственные построения и решивший, что вне его мыслей ничего нет.
Примерно тогда же он заметил в себе раскол. Одна часть говорила и спорила. Другая молча смотрела и судила. И вторая часть повторяла три вещи: это не твоя мысль, ты в это не веришь, ты не знаешь, о чём говоришь. Он встал на сторону критика и перестал говорить то, что делает его слабым. За несколько месяцев отсеялись девяносто пять процентов.
Здесь честная связка с машиной. Языковая модель (программа, которая дописывает текст) выбирает каждое следующее слово как самое вероятное, а не как то, во что верит. Вероятность это как подсказка в телефоне, которая дописывает фразу за вас: гладко, но это не ваша мысль. У модели нет второго голоса внутри, который скажет: ты этого не знаешь. В этом она похожа на Питерсона до раскола.
Но параллель с Люцифером натянута. У модели нет гордости. Влюблённым в её построения оказывается человек, который перестал проверять. Значит, критиком для машины должны быть вы. Три замечания его внутреннего критика превращаются в три вопроса к любому тексту. Как ставить нейросети такие проверки, бесплатно разбирают в Академии Solaris AI.
Слово с весом против пустого
Дальше Питерсон цепляется за одну строку. В Нагорной проповеди сказано: учил как имеющий власть, а не как книжники. Книжник правильно воспроизводит текст. Слова те же, а силы в них нет, как в золочёной ткани, под которой пусто.
Своё измерение Питерсон описывает телесно. Когда он говорит, он чувствует, собирают его эти слова или разваливают. Он ссылается на Карла Роджерса: здоровье это согласие между тем, что ты думаешь, и тем, как живёт твоё тело.
Нейросеть в этой картине идеальный книжник. Она прочла всех книжников и всех пророков и воспроизводит форму безупречно. Но у неё нет тела, которому было бы больно от лжи, значит, нет и того, что Питерсон называет выравниванием. В мире ИИ тоже есть слово «выравнивание», но там оно значит соответствие инструкции, а не соответствие вашей глубине. На наш взгляд, модель выровняли под задание, а не под вас.
Отсюда второй вопрос к любому тексту, своему или машинному: я в это верю, или это просто хорошо звучит. А проверку на плоды Питерсон находит в образе плотника. Ложь плотника видна сразу, потому что дом падает. Добавим от себя: с отчётом и письмом так же, просто падает позже.
Цель прежде дня
Самую известную строку проповеди, не заботьтесь о завтрашнем дне, Питерсон отказывается читать как призыв расслабиться. Ключ в соседней фразе: ищите прежде Царства Божия, и остальное приложится. То есть сначала высшая цель, потом еда и одежда.
Он называет это гипотезой: если целишься в самое трудное и высокое, что можешь представить, жизнь складывается лучше. Тогда день приходит как набор задач. Если решать их честно, ты остаёшься на пути и при этом живёшь сегодняшним днём.
У модели нет своей цели. Её цель это ваша формулировка задачи, а дальше она подбирает каждое следующее слово под вашу формулировку. Она не умеет жертвовать моментом ради далёкой выгоды, пока вы не впишете далёкую выгоду прямо в задачу.
Третий вопрос к тексту: я знаю, о чём говорю, или просто повторяю. Для модели это вопрос об источниках: откуда взялась каждая цифра и каждое утверждение. Поэтому порядок такой: сначала записать цель на годы, потом задачу на сегодня, и только потом открывать чат.
Ковчег строят в сухую погоду
Теперь отложенный вопрос. Питерсон читает потоп как предупреждение: если достаточно людей целятся вниз, всё возвращается в хаос, из которого вышло. И он настаивает, что потоп приходит лично, в семью и в сообщество, и это случалось с людьми снова и снова.
Ной отличается одним: он ходил с Богом. То есть не прятался, как Адам, и не отворачивался от того, что выше его. Если ковчег построен наполовину и ты не умеешь им править, говорит Питерсон, вероятность утонуть очень высока.
Вот ответ на вопрос из начала. Привычка говорить слово с весом и целиться высоко строится в спокойные дни. В потоп её уже не выстроишь. Это уже наше: в трудную минуту вы будете говорить так, как привыкли говорить в обычный вторник. Питерсон добавляет Солженицына: единственная защита от катастрофы общества это честность отдельного человека у себя дома.
Три вопроса
После чистки у Питерсона осталось пять процентов. Но если они твёрдые, то это и есть ковчег. Три вопроса, которыми он чистил речь, подходят к любому тексту, который выходит под вашим именем.
Это моя мысль. Или я повторяю то, что звучит правдоподобно, потому что так говорят все вокруг.
Я в это верю. Или это просто хорошо звучит, и я подписываю текст, потому что он гладкий.
Я знаю, о чём говорю. Или я пересказываю чужое, не проверив источник.
Для текста от нейросети они работают так же, только ответственность целиком на вас: у машины нет второго голоса, который задаст их сам. Мы проверяем это на себе. Этот выпуск собрал наш ИИ-агент для YouTube, а человек проверил результат на выходе.
Сегодня, перед отправкой следующего письма или текста от нейросети, задайте три вопроса: это моя мысль, я в это верю, я знаю, о чём говорю. Если на один из них ответ «нет», текст не готов, каким бы гладким он ни был.
Частые вопросы
Почему Питерсон выбросил 95 процентов своих слов?
В двадцать с лишним лет он заметил в себе второй голос, который на каждую фразу отвечал: это не твоя мысль, ты в это не веришь, ты не знаешь, о чём говоришь. Он встал на сторону этого критика и перестал говорить то, что делает его слабым. За несколько месяцев отсеялись девяносто пять процентов. Осталось пять процентов. Если они твёрдые, на них можно строить, как на ковчеге.
Что значит «слово с весом»?
Питерсон берёт одну строку. В Нагорной проповеди сказано: учил как имеющий власть, а не как книжники. Книжник правильно воспроизводит текст, но силы в его словах нет. Слово с весом это слово, за которым стоит человек, который в него верит и чувствует это телом. Такое слово собирает говорящего, а пустое разваливает.
Почему текст нейросети звучит гладко, но пусто?
Это наш вывод из лекции. Модель выбирает каждое следующее слово как самое вероятное, а не как то, во что верит. У неё нет тела, которому больно от лжи, и нет второго голоса, который её остановит. Поэтому она идеальный книжник, а власть над словом остаётся у человека, который проверяет её текст.
Что такое выравнивание в ИИ и чем оно отличается от выравнивания у Питерсона?
У Питерсона выравнивание это согласие между тем, что ты думаешь, и тем, как живёт твоё тело, и здесь он ссылается на Карла Роджерса. В мире ИИ тем же словом называют соответствие модели инструкции. Это полезно, но это не про вашу глубину и не про честность. Выровненная модель выполнит задачу, а верите ли вы в её текст, она не узнает.
Как проверять текст от нейросети перед отправкой?
Для текста от машины главное проверка источников: откуда взялась каждая цифра и каждое утверждение. Перед этим стоит записать цель на годы и задачу на сегодня, иначе модель будет оптимизировать только гладкость фразы. Если источник не находится или цель не записана, текст возвращается в черновики.